Отшумел веселый пир в суровой Похъеле, в сумрачной Сариоле. Пришло время снаряжать невесту в путь. Пора ей расставаться с родным домом.

Уже и коня вывел жених, а невеста все еще не готова: одна коса заплетена, другая не заплетена, одна нога обута в башмачок, другая не обута, на одну руку надета рукавичка, на Другую не надета.

Наконец вывела старуха Лоухи, хозяйка Похъелы, свою милую дочку и говорит:

- Выйди, проданная дева,
Птичка купленная, выйди! 
Уж кусает конь поводья, 
Ожидают сани деву 
Ты уходишь, цветик нежный, 
Ты уйдешь, платочек пестрый, 
В дом чужой войдешь, девица, 
Из родной семьи в чужую. 
Вот уходишь ты из дому, -  
Забери с собой, что хочешь, 
Но оставь в родимом доме 
Сны, что ночью ты видала, 
Речи матери любимой 
И кадушку с маслом свежим. 
Пенье брось на край скамейки, 
К окнам  -  радостные песни, 
Брось метле свое веселье, 
Смех  -  к оборкам одеяла, 
Шалость брось к печной скамейке 
Иль отдай подруге детства  -  
Пусть несет ее в кустарник, 
В рощу пусть ее забросит!

Причитает старуха Лоухи над дочкой, будто на гибель провожает ее, точно в огонь бросает милое свое дитя, словно медведю в пасть кидает свой нежный цветочек, волку на растерзание отдает спою любимую птичку.

Всеми злыми словами хулит она дом зятя: и очаг-то у него покрыт сажей, и в кувшине-то у пего не вода, а болотная грязь, и мать у него злодейка, и сестра его злая насмешница - ее речи, словно мороз, леденят, как рыбьи кости, колют.

- Там сами двери будут тебя толкать, там и окна будут на тебя коситься, там каждая ступенька будет тебя с ног сбивать! Не слышать тебе в доме мужа ласкового слова, не знать веселья-радости, не есть досыта!

Слушает красавица Похъелы свою мать и горько плачет. Уже полные пригоршни слез наплакала. А старуха Лоухи стоит над ней и приговаривает:

- Плачь, проданный цветочек! Еще и не так наплачешься в чужой недоброй стороне, в мужнином доме! Плачь сильнее, моя брусничка! Будешь ты вспоминать родной дом, так тебе и слез не хватит!

Тут в голос заплакала красавица Похъелы.

Озерами растекаются ее слезы по полу, шумными реками текут через порог.

Плачет она и говорит такие слова:

- Мать, отец, мои родные! 
Ухожу с тоской на сердце

Из жилища дорогого, 
Из отеческого дома, 
Со двора, где подрастала, 
Ухожу я с горькой думой, 
Ухожу полна заботы, 
Точно к осени в объятья, 
Как на тонкий лед весенний:
Нет следов на льду весеннем, 
Нет следов в болотной топи.

У меня, у бедной, думы, 
У меня, печальной, мысли  -  
Точно край у темной тучи, 
Точно тьма ненастной ночи.

Так ли думала, гадала? 
Я ждала иного в жизни. 
Я хотела быть кукушкой, 
По холмам хотела кликать 
В годы юности цветущей, 
В эти годы молодые. 
Не лечу теперь кукушкой, 
Чтобы кликать над холмами, -  
Точно уточка, далеко 
Я плыву в волнах холодных, 
В ледяной воде я дрогну. 
Может кто-нибудь подумать, 
Кто-нибудь сказать мне может:
"Нет у девушки-невесты 
Ни заботы, ни печали".

Люди добрые, молчите, 
Милые, не говорите! 
У меня заботы больше, 
Чем камней у водопада, 
Чем на топком месте ветел, 
Вереску в лесу сосновом. 
Их не сдвинула бы лошадь, 
Чтоб дуга не покачнулась 
И хомут не затрещал бы  -  
Столько у меня печали, 
Столько у меня заботы!

Уже и пива прощальный ковш выпит, уже и сани пестрые стоят у ворот - передком на улицу смотрят, боком на конюшню глядят, спинкой к дому повернулись, - а невеста все плачет не наплачется.

Стала она прощаться с отцом-матерью, с братьями-сестрами, со всем своим высоким родом.

И дощатой крыше от нее поклон, и рябине у плетня поклон, и сосновой калитке поклон, и ягодам в поле поклон, и каждой травинке поклон, и каждому ручейку поклон...

Наконец усадил Илмаринен свою молодую жену в сани, взмахнул жемчужным кнутом, и помчались они по берегу синего залива, по хребту песчаной горы.

А вслед им несется заунывная песня:

-  Птица черная летела, 
Из-за облака спустилась, 
Нашу уточку схватила, 
Наш цветочек утащила, 
Наше яблочко уносит, 
Нашу ягодку увозит!

Но быстрее песни бежит белолобый конь. Из-под копыт его летят камни, скрипят железные полозья, а на гнутой дуге ноют-заливаются синие птички, веселые колокольчики.

Бежит конь один день, мчится другой, скачет третий.

Вот уже третий день к концу идет, и дороге скоро конец.

На закате солнца увидел Илмаринен веселый дым над крышей родного дома.