Прослышала хозяйка Похъелы, злая старуха Лоухи, что не пропало чудесное Сампо, что даже обломки его приносят счастье и богатство сынам Калевалы.

Не спит она и не ест, об одном думает: как бы извести ненавистное племя.

Наслала злая старуха на Калевалу болезни, но одолел их старый, мудрый Вяйнемейнен и заточил в каменную гору.

Выгнала она из лесной чащи медведя, чтобы разорвал он тучные стада Калевалы, но убил медведя старый, мудрый Вяйнемейнен.

И снова мир и покой сошли на поля и рощи Калевалы. Под звуки поющего кантеле, под песни старого, мудрого Вяйнемейнена радостью начиналось утро в жилищах Калевалы, весельем кончался вечер.

Донеслись песни Вяйнемейнена до самого неба. Выглянул из своей избушки месяц, вышло солнце из своих золотых покоев, и спустились небесные светила пониже, чтобы послушать, как играет на кантеле старый, мудрый Вяйнемейнен.

Ясный месяц уселся на берёзу, а солнце тут же рядышком опустилось на сосну да так и засияло от удовольствия.

Слушают солнце и луна Вяйнемейнена и не могут наслушаться.

А старуха Лоухи не дремлет.

"Не хотел Вяйнемейнен, чтобы Сампо мне служило, - думает злая хозяйка Похъёлы, - так теперь солнце и месяц будут мне служить".

Никто не видел, никто не слышал, как пробралась она в Калевалу. Схватила старая Лоухи с берёзы месяц, сунула за пазуху солнце и побежала к себе в Похъелу. Да по дороге прихватила ещё огонь из очагов, чтобы и в жилищах Калевалы не стало света.

Прибежала злая старуха домой и запрятала солнце и месяц в глубине медного утеса, в темных недрах каменной горы. Заперла пещеру десятью замками, десятью засовами и радуется:

- Не гулять больше солнцу и месяцу по небесному простору! Не будут они светить людям Калевалы!

И вот наступила на земле и на небе непроглядная ночь.

Затосковали на земле люди и звери, замолкли в лесу птицы, поникли цветы и травы.

Даже Укко, повелитель туч и ветров, заскучал в своих тёмных покоях.

Вышел он из своего дома в синих чулочках, в пёстрых башмачках, посмотрел туда, посмотрел сюда - что за чудо? Не видать нигде ни солнца, ни месяца.

Удивляется Укко: что это с ними случилось?

Стал он их искать, а их нигде нет.

Рассердился Укко. Вынул из ножен свой огненный меч и ударил о край тучи. От могучего удара вспыхнула в небе огненная искра. Спрятал её Укко в златотканый мешочек, мешочек положил в серебряный ларец и дал деве воздуха, чтобы вырастила она из этой искры молодой месяц и новое солнце.

Уселась дева воздуха на краю облака, положила огненную искру в золотую люльку, подвесила люльку на серебряных цепях к небесному своду и качает неразумное дитя - беспокойный огонь.

Вверх и вниз взлетает люлька, и час от часу ярче и сильнее разгорается огонь. Взяла его дева воздуха на руки, тешит его, ласкает, баюкает.

И вдруг уронила нерадивая нянька своё дитя, выпустила из рук небесную искру.

Страшный гром прошёл по тучам, распахнулись воздушные двери, и с шумом, с грозным шипеньем пронеслась горящая искра через все девять небес на землю.

Увидел старый, мудрый Вяйнемейнен, как мелькнул в небе свет, и говорит Илмаринену:

- Пойдём-ка, друг, посмотрим: что это за огонь упал на землю?

Снарядили они лодку и отправились в путь.

А небесный огонь бежит-катится по земле. Все поля сжег, все болота опалил и упал в озеро.

Закипели озерные воды, огненными потоками выплеснулись из берегов.

Плохо пришлось тут рыбам. Не знают они, как спастись от беды.

Вызвался окунь поймать огненную искру - не поймал.

Взялся ерш ее догнать - не догнал.

Вышел тогда на охоту сиг. Изловил он злую искру и проглотил, словно червяка.

И сразу утихли, улеглись волны.

А бедный сиг места себе не находит. Жжёт его изнутри огонь, сил нет терпеть муку!

Пожалела сига пеструшка, проглотила его. И сама не обрадовалась!

Бросилась она к скалам, где живут сёмги, к пещерам, где живут сомы, просит в беде помочь. Только никто ей помочь не может. Наконец сжалилась над пеструшкой щука и проглотила её вместе с огненной искрой.

Жжет огонь щуку, не даёт покоя. Щука и хвостом по воде бьёт, и волчком вертится, а избавиться от огненной искры не может. Ныряет она на самое дно, мечется вдоль берегов - нет нигде ей спасенья.

И, глядя на неё, каждый островок в море, каждая бухта на берегу печально говорит:

- Ах, если бы нашёлся кто-нибудь, кто убил бы эту бедную щуку, кто прекратил бы её мученья!

Услышал эти слова старый, мудрый Вяйнемейнен и спрашивает:

- Отчего так мучается эта щука? Кто заставил ее страдать, несчастную?

Отвечают ему острова и бухты, говорят ему берега и волны:

- Оттого эта щука так мучается, что проглотила она небесный огонь.

Обрадовался Вяйнемейнен. Недолго думая, принялся он вместе с Илмариненом плести из мочала сеть. Закинули сеть в море и ждут.

Первый раз вынули сеть - ершей и плотиц хоть отбавляй, а серая щука не попалась.

Второй раз вытащили сеть - много всякой рыбы поймали. И сигов, и лещей, и лососей, и окуней. А серой щуки опять нет.

Удивляются рыбы, говорят друг другу:

- Видно, перевелись в Калевале славные герои, если не могут они поймать серую щуку!

Услышал Вяйнемейнен, что говорят рыбы, и принялся плести новую сеть из крепких льняных ниток. Шириной эта сеть в сто сажен, длиной в семьсот сажен, в ней тысяча петель, сто тысяч узлов.

И вот снова вышли в море герои Калевалы. У вёсел сидит Илмаринен, а старый, мудрый Вяйнемейнен закидывает невод в глубину морских вод.

Опустил он один край, опустил другой и говорит такие слова, молвит такие речи:

- Ты, глубин хозяин, Ахто, 
Перерой всё дно морское, 
В тростниках поройся палкой, 
К нам сгоняй ты рыбьи стаи! 
Рыб гони из всех заливов. 
Выгоняй из ям глубоких, 
Из великой глуби моря, 
Где и днём не светит солнце, 
Где никто по дну морскому 
Не ступал ещё от века!

И когда в третий раз Вяйнемейнен вытащил сеть на берег, увидел он, что бьется в ней серая щука.

Серебряным ножом с золотой рукояткой разрезал ей Вяйнемейнен живот и вынул пеструшку. Разрезал живот пеструшке - и достал синего сига. Разрезал живот сигу - и выпал оттуда красный уголёк, огненная искра.

Только дотронулся до неё Вяйнемейнен, как вдруг вспыхнула она ярким пламенем, вырвалась из его рук и побежала по берегу.

Взбирается огонь на ели, карабкается на сосны, всё по пути сжигает.

А по следам огня спешит-торопится Вяйнемейнен.

Между двух мшистых пней, в дупле старой ольхи, догнал он злую искру.

Говорит ей старый, мудрый Вяйнемейнен:

- Ну куда ты стремишься без цели, без дела? Лучше бы вернулся ты, огонь, в избы и поселился в наших очагах. Днём плясал бы ты в печках, жёг бы берёзовые поленья, а ночью отдыхал бы под тёплыми углями.

И смирился огонь перед мудрым словом.

Положил Вяйнемейнен искру в медный котёл и понёс в родную страну, чтобы зажёгся свет в жилищах Калевалы, чтобы снова запылали очаги в тёмных холодных домах.