KALEVALA
Калевала и дети
Калевала'99
Рунопевцы
Эпос "Калевала"
"Калевала" избранное
Образы "Калевалы"
Кантелетар
Кантеле
Калевала и дети
Справочные материалы

Восемь дней и восемь ночей бросали волны старого, мудрого Вяйнемейнена с гребня на гребень. Как сосновую ветку, кидало его из стороны в сторону, словно еловый сучок, кружило по морским дорогам.

Куда ни взглянет Вяйнемейнен - перед ним только синее море, поднимет голову - над ним только синее небо.

Из последних сил держится Вяйнемейнен за пенистые гребни. А помощи ждать неоткуда. Со всех сторон подстерегает его гибель. Если не потонет - погибнет с голоду, если не погибнет с голоду - потонет.

"Горе мне, - думает Вяйнемейнен, - горе мне, сыну несчастья! Зачем оставил я свою землю? Зачем покинул родную страну? Не поставишь дом на морских волнах, не укрепишь стены ветром".

Летел над морем орел - не сказать, что из самых больших, но и не из самых маленьких: одним крылом задевает волны, другим крылом задевает тучи, хвостом море бороздит, клювом в берег упирается.

Посмотрел орел направо, поглядел налево и увидел в волнах Вяйнемейнена.

- Что ищешь ты в море, старый, мудрый Вяйнемейнен? - спрашивает орел. - Почему качаешься на синих волнах?

Отвечает ему Вяйнемейнен:

- Вот послушай, что со мной случилось. Задумал я взять жену в свой дом и поехал свататься к красавице Похьелы. Да на беду подкосились ноги у моего коня и потонул он в морской пучине. А я в волны упал. Уже восемь долгих дней качаюсь я на хребте синего моря. Из последних сил держусь за пенистые гребни. Все руки себе сбил, ногти обломал! Видно, пришел мне, сыну несчастья, конец!

- Не печалься, - говорит ему орел. - Садись ко мне на спину, и я понесу тебя куда хочешь. Я ведь помню тот день, помню то доброе время, когда оставил ты на полянах Калевалы березу, чтобы отдыхали на ней перелетные птицы, чтобы и я, небесный орел, мог посидеть на ее ветках. Пришел теперь мой черед отплатить тебе добром за добро.

Спустился орел еще ниже и подставил Вяйнемейнену свое могучее крыло. Взобрался Вяйнемейнен к орлу на спину, и полетели они дорогой весенних ветров в сумрачную Похьелу, в суровую Сариолу.

Немного прошло времени, и достигли они туманных берегов чужой земли. Тут оставил орел Вяйнемейнена, а сам опять взвился в небо, могучими крыльями зашумел в вышине.

Холодно, темно в Похьеле. Даже воздух и тот застыл на морозе. По снежным полям скачут здесь снежные зайцы, в снежных реках купаются снежные утки, над застывшими водопадами пролетают ледяные лебеди.

До самого сердца пробрал Вяйнемейнена холод. Немилой показалась ему чужая земля, и пошел он искать дорогу в родные места - туда, где слушал в тенистых рощах кукушку и на цветущих полянах Осмо складывал веселые песни.

Долго он шел. Нигде ни дороги, ни тропинки.

Совсем опечалился Вяйнемейнен. Чернее угля, темнее смолы стали его думы. Сел он на прибрежный камень и горько заплакал.

Рано утром вышла из дому молодая работница, что прислуживала самой хозяйке Похьелы, злой старухе Лоухи.

Поспорила она с солнцем, кто раньше встанет.

И вот еще петухи не пропели, еще солнце не открыло своих глаз, а она уже взялась за работу. Остригла пять овец, сняла шерсть с шести ягнят, наткала сукна, вымыла столы, чистым веником подмела пол, а потом собрала сор на медную лопатку и вынесла во двор.

И вдруг слышит - плачет кто-то вдалеке.

Бросилась она в дом и говорит старухе Лоухи:

- Слушай, хозяйка, кто-то стонет и плачет на берегу. Может, это малые дети слезы льют? Или женщины причитают?

Вышла старая Лоухи, хозяйка Похьелы, не крыльцо, послушала одним ухом, послушала другим и говорит:

- Так не плачут дети. И женщины так не причитают. Это плачет сильный муж, могучий герой. Беги скорее, веди его ко мне в дом!

Побежала служанка на берег моря.

В густом ивняке нашла она Вяйнемейнена и привела в дом старухи Лоухи.

Весь он избит злыми волнами. Борода у него растрепалась, волосы повисли клочьями. Сотни ран у него на теле. Тысячи ударов обрушил на него ветер.

Спрашивает его хозяйка Похьелы:

- Скажи мне, бедный старик, кто ты такой, откуда родом?

Отвечает ей Вяйнемейнен:

- Был я певцом в родных долинах Калевалы, в зеленых дубравах Вяйнелы. На радость людям пел я свои песни, чтобы весельем начиналось их утро, чтобы светлым был долгий день и ясным - вечер. Но теперь постигло меня горе, и я сам не знаю, кто я такой.

- Какое же горе постигло тебя, Вяйнемейнен? - спрашивает старая Лоухи. - Поведай мне, какое несчастье случилось с тобой?

- Коли хочешь знать - слушай, - отвечает ей Вяйнемейнен. - Вот уже сколько дней не могу я найти дорогу в родные края. Поэтому, я и плачу, что по чужой земле ступают мои ноги, через чужие ворота вошел я в чужой двор, перешагнул через чужой порог, открыл чужую дверь. Не радует меня на чужбине и береза, больно ранит мое сердце ольха. Здесь все деревья - мои враги, каждая ветка - бьет меня по лицу. Только ветер, что примчался с далекой моей родины, - мой товарищ. Только солнце, что светит над моей любимой Калевалой, - мой друг на этой чужой земле.

- Напрасно ты горюешь, Вяйнемейнен, - говорит ему старуха Лоухи. - Оставайся лучше здесь. Будет у тебя вдоволь и семги и свинины. Забудешь ты о своей Калевале, заживешь в нашем краю, не зная забот.

Отвечает ей Вяйнемейнен:

- Нет радости тому, кто покинул родину. Не знать ему счастья на чужбине.

Нам сладка в краю родимом
И вода, что из-под лаптя.
На чужбине мед нам горек,
В раззолоченном сосуде.

- А что ты мне дашь, если я помогу тебе вернуться домой? - спрашивает злая Лоухи, хозяйка вечно мрачной Похьелы.

- Выбирай, что тебе больше по душе, - говорит Вяйнемейнен. - Хочешь - дам шапку серебра, хочешь - мешек золота. Ничего мне не жаль. Только бы услышать снова, как поют птицы в родных рощах!

- О старый, мудрый Вяйнемейнен, - говорит хозяйка Похьелы, - ошибся ты на этот раз. На что мне серебро? На что мне золото? Золото - только молодым забава. Серебро - только коням украшенье. Скажи-ка лучше, сможешь ли ты

Говорит ей Вяйнемейнен:

- Нет, не могу я выковать Сампо, не могу украсить пеструю крышку. Но если ты поможешь мне вернуться на родину, я пришлю тебе кователя Илмарийнена. Самый искусный он во всем свете мастер. Ведь это он выковал небо, он выковал крышу воздуха - да так, что нигде ни одной зазубринки не видно и даже следов от клещей нигде не осталось. Илмарийнен тебе и Сампо выкует.

Отвечает ему хозяйка Похьелы, злая старуха Лоухи:

- Хорошо, поверю твоему слову. Покажу тебе дорогу на родину. Только уж дочери моей, моего весеннего цветочка, моей веселой птички, тебе не видать. За того отдам я ее замуж, кто выкует мне Сампо.

Вывела старая Лоухи из конюшни резвого коня, запрягла его в сани и говорит Вяйнемейнену:

- Слушай, что скажу тебе, - пока не доедешь до дому, не поднимай головы, не гляди на небо, а не то беда случиться.

Взмахнул Вяйнемейнен кнутом, и понеслись сани по дороге.

Из туманной Похьелы, из суровой Сариолы домой, в родные края, едет старый, мудрый Вяйнемейнен.